senism: (sketch)
Я еду на велосипеде. На переходе таксист делится со мной мнением о велосипедистах. Я достаю виолончель, тянущие душу звуки разлетаются по району, тысячи людей выходят на улицы и плачут и становятся лучше.
Утром в выходной день соседский ребенок просыпается в семь утра и стучит чем-то в пол. Я достаю виолончель, пронзительные звуки скручивают подъезд в болящую петлю, все плачут и становятся лучше.
Я иду по лесу. Поздняя осень, сумерки. Никого нет. Я, конечно, начинаю играть на виолончели. Волшебные звуки затихают в сосновом лесу. Все плачут и становятся лучше. Так.
senism: (hommi)
"Встань и иди", - сказали мне. "Выйди".
Я открыл глаза. Сияющий прекрасный мир ринулся на меня, повлёк, захотелось бежать, лететь, стать русской рулеткой.
Я встал. Мир закачался, затрясся. Громом булыжных мостовых застучало новое моё сердце.
Я иду. Прошлое, будущее - расступись, смойся в ливневую канализацию.

Шариков. Мемуары.
senism: (fy)
- Я на завод пришёл сразу из училища. Мастера наши были прекрасные, у них и мы стали расти. Делали мы Ничего. Планы выполняли минимум на 200 процентов. Такое было время. Не то, что нынче. Наше Ничего выкатили во двор и забыли про него. Но я с завода не уйду, конечно - сколько лет отдано. Вдруг там кто-нибудь одумается, и надо будет наше Ничего обратно чинить, так мы поможем. С нуля-то Ничего невозможно построить.
senism: (skype)
Был когда-то в Петербурге Невский проспект, но потом ночью его дворник случайно смёл в совок. Петербуржцы, впрочем, уверенно двинулись по Херсонской, Жуковского, Итальянской, Шведскому. Выходят москвичи с Московского вокзала, попадают на Гончарную, а там их уже ждут на Полтавской.
Потом привезли новый Невский проспект, вроде такой же, а не такой. Надо три раза сказать "Николай Васильевич" и только потом его переходить.
senism: (hommi)
Ещёв разместил на плакате Пушкина, протопопа Аввакума, Илью Муромца и Николая Второго. Плакат он подписал просто: "Бог, Слава, Родина".
- Ты отравлен дуализмом, - печально сказал слон.
- В моей работе я часто сталкиваюсь с хаотичным, - ответил Ещёв.
senism: (Default)
Что можно, а что нельзя? Граждане смело выходят за красные флажки маршевым шагом и заходят в тупик.
senism: (slon2)
Анатолий постучал. Дверь открыли.
- Здравствуй, товарищ рыба. Принимай гостей. Вот тут у меня хлебушек и взял ещё какой-то торт.
Анатолий проходит на кухню и занимает табуретку у батареи. Рыба хлопочет рядом. Закипает уже чайник. Покупки развёрнуты.
- Сегодня Зи веселился на работе, - рассказывает Анатолий. - У его сына был день рождения, и, знаешь, по местному обычаю, купили ему мешок конфет для угощения. И он всё, понимаешь, всё съел сам. Только одну конфету оставил - для учителя.
Рыба смеётся и доедает пирожное. Анатолий мешает ложечкой чай. Уютный свет создаётся светильником "Уют".
Вечер подходит к концу, Анатолий собирается уходить. Они встречаются взглядом, несколько более длинным, чем дружеский. "Такая хорошая, - думает Анатолий, бредя в потёмках по улице. - А ничего, останусь как-нибудь, да и заживём".
senism: (fy)
Поздним вечером на остановке стоит человек. Тёмная, безлунная ночь прижала улицу к земле. Последний автобус должен был пройти уже минут десять как. Жёлтые фонари, кажется, не дают ни капли света, в окнах неприятный мрак, мимо проносятся редкие автомобили, в которых, кажется, никого нет.
Человек смотрит на часы, махает рукой, идёт домой и стреляет себе в голову из пищали семнадцатого века, подаренной ему на краснодипломный выпуск из МГУ дедушкой. "Помни, - говорил тот, - мы только игрушки мы качаемся на волнах".
senism: (skype)
Езжу в Ашан с большой икеевской синей сумкой, открытой всем взорам, потом домой, короткая перебежка от машины до лифта и пара этажей вверх, всего ничего, но обязательно кто-нибудь попадётся и смотрит на огромную гору йогуртов, бутылок, яиц, тортиков, чипсов и всякой снеди:
- Добры вечур!
senism: (sketch)
Времени нет. Утром рано ушёл, вечером поздно пришёл, тык, мык, лишняя кружка кофе вечером отнимает кружку кофе утром. Одна радость - на работу на велосипеде ездить. Радостей, впрочем, много, больше, чем хочется рассказывать, но времени нет. Сядешь так с книжкой, холодильник пустой, счёт за электричество не оплачен, в руссое кафе три года сходить собираюсь, так а просто времени нет.
Так и умру, на страшном суде скажу: "Некогда объяснять, времени нет".
senism: (Default)
Повадилась тут Жизнь шутить. Говорит:
- Здравствуй, Смерть.
А та только зубами скрипит, говорить ей нечем. Так, в общем-то, и продолжают.
senism: (theend)
Я так думаю, бессмертие уже изобрели. Иначе к чему все эти новости о продлении сроков президентских полномочий, полное безразличие к обязательным вечным мукам и фразы "я у себя дома" в устах простолюдинов...
senism: (Default)
На балконе жук уткнулся в угол и, кажется, умер.

А мы пока ничего. Встречаем осень, похрустываем сухими листьями и готовимся.
senism: (hommi)
Итак, что у нас там с толерантностью? Сначала - автобус с квадратными колёсами, потом яйцо с двумя желтками, но в конце концов небо за решёткой и шконки.
senism: (Default)
Тараканий Бог, считается, очень умный и всё про всех знает, но никогда не помогает. Тараканий Бог суров. Тараканий Бог частенько устраивает Войну и Мор против тараканов для укрепления их моральных скреп, в остальное время Тараканий Бог ест мясо, сало и хлеб. Замечено, что Тараканий Бог так же не любит муравьёв, сороконожек и мокриц. Хотя, возможно, Тараканий Бог вообще даже не знает, что он Тараканий Бог.

Тараканы очень любят своего Тараканьего Бога. Они сидят под плинтусами и восторженно шевелят усами. Тараканы стараются жить как можно ближе к Тараканьему Богу, они полагают, что так они блюже к Тараканьему Раю. Впрочем, Тараканы с лёгкостью уходят к другому Тараканьему Богу. Тараканы уверены, что они произошли от Тараканьего Бога.
senism: (fy)
   Знаменитый Печков приходит домой и приникает к источникам массовой информации. Знаменитый Печков узнаёт о многочисленных победах и поражениях по всем фронтам. Знаменитый Печков оседает на диване, его миссия Эмоционального Навоза для окружающих выполнена.
  Завтра придут, пнут Знаменитого Печкова в задницу сапогом, спросят: "Ты-то что выиграл? Ты-то что проиграл?" - и уйдут. И хоть сдохни теперь.

senism: (hommi)
  Когда в воздухе много мух - нет ветра.
  Вывод. Мухи замедляют ветер.
senism: (fy)
 У Вована Алексеича не было головы. Он, конечно, ходил в разные интеллигентные места, в библиотеку, например, или на встречи одноклассников, но там ему ничего не могли объяснить, а только криво хихикали. Но он их не убивал, ему это ни к чему было.
 А жизнь продолжалась, и Вован Алексеич как-то женился. У жены голова была, но не было чего-то другого, кажется, ног. Жили они как все, по-человечески. Пользовались лифтом.
 Перед смертью Вован Алексеич думал всё о своей голове. Интересно было ему узнать, откуда пошёл есть такой феномен. Он написал несколько писем, его пригласили на симпозиум, но там оказалось скучно. Он, могучий старик, чувствовал себя там неважно, в боку кололо. Он только просил не трогать его после смерти, чтобы похоронили на том деревенском кладбище, у болотца, с женой.
 Закрыл ночью Вован Алексеич глаза, закричали, зазвонили в телефоны, завернули, зажгли свечи. Не успели ещё петухи прокричать, глядь, а звлок нет как нет.

 Просыпается Вован Алексеич в хрустальном свете, крутит головой и восторженно хохочет.
senism: (theend)
  Недалеко от метро, на заброшенном участке с развалинами домика, простолюдины разжились троном и сидят в нём по очереди у своего неказистого костерка.
senism: (Default)
   - Камов, у меня что-то выпало из головы, - сказал Маков.
  Камов достал самогонку и разлил по стаканам.
  - Пей! Это надо отметить. 
Page generated Oct. 18th, 2017 02:11 am
Powered by Dreamwidth Studios