senism: (Default)
Мещане - это люди, которые хотят, чтобы у них всё было хорошо.
(с)
senism: (Default)
События развивались с невероятной неспешностью, и Котлетов получил новую телеграмму. "Лей мне мёд на раны", - подумал Котлетов, и действительно прочитал: "Лей мне мёд на раны".
Тем временем на лестничной площадке происходили события. Этажом выше стоял человек с бородой, а этажом ниже - человек с волосами. Человек с бородой бесстрастно плевал вниз, стараясь попасть в человека с волосами, который, в свою очередь, краснел, бледнел и был вне себя, но оставался на месте. Котлетова захватили воспоминания о том, как и он когда-то сохранил рассудок.
senism: (theend)
Котлетову принесли телеграмму. "Восстание площади Большого Звездчатого Додекаэдра", - прочитал Иван Олегович. Надо было что-то делать, он достал из холодильника несколько кубиков и разложил на столешнице. Всё таяло и принимало неуверенный вид, за стеной хохотали. Котлетов заткнул дырку в стене бумажкой и стал ждать следующего часа.
senism: (slon2)
Человек-дерево всегда был перпендикулярен земле. На его взгляд, горизонт являлся глупейшей ошибкой мироздания или кого там ещё. Так он долго мог бы ещё покрываться кольцами, но его приструнили - отправили на костёр.
senism: (me)
"Семёрка" ходила редко, а "восьмёрка" не останавливалась у поликлиники. Наконец на мосту появлялись два зеленых огонька, потом и сам трамвай. Обычно на нашей остановке вагон пустел, можно было выбирать место, лучшее, конечно, на задней площадке. Через две остановки надо было выходить, двери с грохотом захлопывались, ЛМ уезжал по делающему крутой изгиб проспекту. В поликлинике пахло кварцем, а в кабинете на третьем этаже жила врачиха ЛОР с грушей и бесконечным "пароходом". Если родителей не было, можно было не выходить. Через остановку трамвай заворачивал прямо в поле и плыл в зарослях осоки и иван-чая. Вправо отходила грузовая линия, дальше были кусты, невзрачное серое здание вдалеке, вагон проползал через стрелку и останавливался. Вагоновожатая оставляла открытой переднюю дверь и уходила в сторону ближайших хрущёвок. Это была конечная - станция Нева.
senism: (Default)
Кот любит много вещей. Он вообще материалист.
Например, он обожает, когда я мою полы. Полы я по тяжкой внутренней убеждённости мою какой-нибудь химией на основе хлорки. Кот от запаха становится сам не свой - прыгает, нападает на швабру, или просто шмякается в самое мокрое место и там сладострастно извивается.
Так и живёт, когда не спит.
senism: (me)
Неспешно самозахватом ехал по тротуару в сторону работы, а рядом в таком же темпе двигался пакет. Выбор друзей всегда субъективен, кому, как ни пакету, это знать, я переключил скорость и скоро пил кофе.

Стоит задуматься о том, как нарисовать водку как инстанцию.
senism: (Default)
Потеплело, потекло, из-под снега стали пробиваться первые ключи, фонарики и прочая карманная мелочь.
senism: (Default)
И создал Бог интеллектуальный лифт. Чтобы ехать, надо нажать кнопку этажа на табло снаружи.
И конечно, Адам пришёл и встал в пролёте лифта. И произнёс сто тысяч слов ни о чём.
В это время на первом этаже собралось пятьсот человек в ожидании лифта. Стоявшего на этаже, где в пролёте стоял Адам и произносил сто тысяч слов ни о чём.
---
Долой.
senism: (fy)
Всё прекрасно и романтично.
- Я пригласил тебя сюда, чтобы... Выходи за меня!
Волнение, вздох.
- Я очень тебя люблю. Но я не могу быть с тобой. Ты - инфузория, я - каменный слон.
senism: (hommi)
Что-то громко ударилось о землю, люди на остановке трамвая покачнулись, но остались стоять.
Ангел Хухуил стоял на углу проспекта Обуховской Обороны и аллеи Республики Польской. На шее висела картонка: "Я Благая Весть". Снег падал ему за воротник.
Весь в пассажирах проехал трамвай. Ангел смотрел, как к нему приближаются следы. Он выдохнул - следы прошли мимо и остановились на противоположном углу.
senism: (hommi)
- Я давно его не видел, - сказал Пороков. - Он зачем-то пожал мне руку несколько раз. Я давно его не видел. Наверное, он уже умер.
senism: (sketch)
Петров достал из ящика письмо. Легкий конверт из серой бумаги, машинным способом напечатанный адрес. Такие письма полагалось читать дома, где-нибудь в уголке, повернувшись лицом к входу, под маленькой лампой. Петров посидел. Очень хотелось выпить кофе, но дело было наверняка неотложное. В конверте оказался слоденный пополам лист.
- Приглашение, - прочитал Петров.
Дальнейший текст, тем не менее, не был приглашением. "Петров Иван Сергеевич! Вы обязаны явиться по получении этого письма в Место Лишения Свободы. Адрес ближайшего Места вы можете узнать в интернете. С собой иметь идентификатор".
Петров встал и пошёл. Отказываться от таких предложений было не в его привычке.
senism: (Default)
Грибов вышел. Двери захлопнулись, Грибов почувствовал толчок, похожий на пинок.
На здании горели серые буквы: "ШКОЛА ЖИЗНИ".
Грибов сунул руку в карман и достал справку. "Неудовлетворительно", - сказал кто-то.
Грибов постоял. Решение о том, как продолжить, а может быть, начать, жизнь как-то не приходило. Грибов поклонился в три стороны, озаботился, двинулся наискосок, обходя стороной люки. Крепко верить в свои идеалы, ходить в церковь, ответно наступать на ногу наступившему на твою ногу, заводить полезные знакомства, заготавливать на зиму варенье и грибы, уступать место в метро, помалкивать о своём - что-то такое помнилось ему со школьной скамьи.
- Привет, - сказал Грибов.
Дерево отмолчалось. "Прекрасно, - думал Грибов. - Что же дальше?"
senism: (sketch)
Я еду на велосипеде. На переходе таксист делится со мной мнением о велосипедистах. Я достаю виолончель, тянущие душу звуки разлетаются по району, тысячи людей выходят на улицы и плачут и становятся лучше.
Утром в выходной день соседский ребенок просыпается в семь утра и стучит чем-то в пол. Я достаю виолончель, пронзительные звуки скручивают подъезд в болящую петлю, все плачут и становятся лучше.
Я иду по лесу. Поздняя осень, сумерки. Никого нет. Я, конечно, начинаю играть на виолончели. Волшебные звуки затихают в сосновом лесу. Все плачут и становятся лучше. Так.
senism: (hommi)
"Встань и иди", - сказали мне. "Выйди".
Я открыл глаза. Сияющий прекрасный мир ринулся на меня, повлёк, захотелось бежать, лететь, стать русской рулеткой.
Я встал. Мир закачался, затрясся. Громом булыжных мостовых застучало новое моё сердце.
Я иду. Прошлое, будущее - расступись, смойся в ливневую канализацию.

Шариков. Мемуары.
senism: (fy)
- Я на завод пришёл сразу из училища. Мастера наши были прекрасные, у них и мы стали расти. Делали мы Ничего. Планы выполняли минимум на 200 процентов. Такое было время. Не то, что нынче. Наше Ничего выкатили во двор и забыли про него. Но я с завода не уйду, конечно - сколько лет отдано. Вдруг там кто-нибудь одумается, и надо будет наше Ничего обратно чинить, так мы поможем. С нуля-то Ничего невозможно построить.
senism: (skype)
Был когда-то в Петербурге Невский проспект, но потом ночью его дворник случайно смёл в совок. Петербуржцы, впрочем, уверенно двинулись по Херсонской, Жуковского, Итальянской, Шведскому. Выходят москвичи с Московского вокзала, попадают на Гончарную, а там их уже ждут на Полтавской.
Потом привезли новый Невский проспект, вроде такой же, а не такой. Надо три раза сказать "Николай Васильевич" и только потом его переходить.
senism: (hommi)
Ещёв разместил на плакате Пушкина, протопопа Аввакума, Илью Муромца и Николая Второго. Плакат он подписал просто: "Бог, Слава, Родина".
- Ты отравлен дуализмом, - печально сказал слон.
- В моей работе я часто сталкиваюсь с хаотичным, - ответил Ещёв.
senism: (Default)
Что можно, а что нельзя? Граждане смело выходят за красные флажки маршевым шагом и заходят в тупик.
Page generated Aug. 16th, 2017 07:34 pm
Powered by Dreamwidth Studios